Posted 30 ноября 2022, 09:04

Published 30 ноября 2022, 09:04

Modified 30 ноября 2022, 09:14

Updated 30 ноября 2022, 09:14

Новый старый поворот

30 ноября 2022, 09:04
Разворот на Восток — это тактический шаг, стратегический же заключается в том, чтобы Россия смогла извлечь урок от разрыва сотрудничества с западным нефтегазовым бизнесом

29 ноября было объявлено об идее создания «тройственного газового союза» — Россия, Казахстан, Узбекистан. Китайские компании позвали в  российские добычные проекты. Кроме того, стало известно, что «Роснефть» хотела бы войти на газовый рынок Китая, минуя монополию «Газпрома». Вот уж действительно, серьезный поворот на Восток, который, несомненно, открывает пред российским нефтегазом как новые возможности, так риски. Впрочем, и те, и другие нам примерно известны, поскольку поворот на Запад отрасль уже пережила.

Стоит отметить, что тема газового союза России, Казахстана и Узбекистана, предложенная для обсуждения 28 ноября на встрече казахстанского и российского президентов Токаева и Путина, крайне актуальна для всей Средней Азии. Регион этот большой и на данном этапе начинает испытывать дефицит голубого топлива.

Уже в этом году Казахстан вел переговоры с Россией об экспорте газа. В такой же ситуации оказался и Узбекистан. Запасы природного газа у него большие — 1,86 трлн кубометров. В республике ежегодно добывается почти 60 млрд кубометров газа, однако, по ряду оценок, дефицит составляет порядка 20 млрд кубометров. Нарастить добычу страна не может. При этом еще до недавнего времени Узбекистан экспортировал газ в Китай, Россию и страны Центральной Азии.

То есть экспортные газопроводы в регионе есть, но уже не хватает сырья. Таким образом, при создании такого союза  Россия может выиграть от поставок газа как в страны Центральной Азии, а это большой рынок Казахстана, Узбекистана, Киргизии, так и на рынок Китая. Хотя пока никакой конкретики по данному предложению Москвы нет.

Кроме того, если РФ захочет зайти в нефтегазовую отрасль того же Узбекистана, ей придется конкурировать с компаниями из КНР и Саудовской Аравии. А в Казахстане работают  ExxonMobil, Сhevron, Agip, Shell, Eni. И уходить они не собираются.

Предложение о создании «газового союза» прозвучало накануне IV Российско-Китайского энергетического бизнес-форума, который тоже принес ряд интересных заявлений.

Начнем с того, что форум приветствовал председатель КНР Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин. В своей поздравительной телеграмме китайский лидер подчеркнул, что Китай готов углублять сотрудничество с Россией в сфере энергетики, а также поддерживать вместе с РФ международную энергетическую безопасность.

Вице-президент CNPC Хуан Юнчжан в ходе форума сказал, что Китаю следует повышать объемы поставок газа из РФ по Восточному маршруту. Председатель совета директоров Китайской национальной нефтегазовой корпорации (CNPC) Дай Хоулян в свою очередь отметил, что строительство нового газопровода на Дальнем Востоке, а также реализацию проекта «Арктик СПГ 2» необходимо ускорить. И это были единственные конкретные предложения со стороны КНР. Россия же, наоборот, сделала ряд интересных и неожиданных заявлений и предложений китайской стороне, на которые на форуме (во всяком случае, публично) китайская сторона не ответила.

Вице-премьер РФ Александр Новак, выступая на форуме, сообщил, что Россия готова рассмотреть вопрос об участии китайских компаний в нефтяных проектах, то есть допустить Пекин к добыче. Отметим, что, начиная с 2000-х годов, китайские компании не единожды пытались получить доли в российских добычных проектах. И за прошедшие 20 лет ни разу так и не получили, в отличие от европейских и американских компаний.

Сейчас ситуация поменялась. Несмотря на все выгодные предложения России по экспорту энергоресурсов, официальная торговля с ЕС для отечественного нефтегаза почти закрыта. Западные компании из российских проектов ушли. Теперь позвали китайских партнеров, чтобы решить тактическую задачу по продаже российских энергоресурсов, от которых отказались в Евросоюзе. Но как будет реализовываться стратегическая задача по структурной модернизации экономики, никто не говорит. Ведь очевидно, что КНР захочет зайти не только с деньгами, но и оборудованием. Поэтому возникает вопрос, а не попадет ли российский нефтегаз в технологическую зависимость — только теперь уже от китайского промышленного сектора. Скорее всего, попадет, поскольку все разговоры об импортозамещении, которые ведутся десятилетиями, практически не приводят к реальным шагам при наличии более легкой возможности использования импорта. Знаем — уже проходили, когда сырьевые потоки были развернуты в западном направлении. Однако никто не может гарантировать, что подобное не произойдет с нашим новым восточным партнером.

К тому же неизвестно, как поведут себя энергокомпании из КНР под давлением США и угрозой вторичных санкций. Напомним, что товарооборот Китая с Соединенными Штатами в разы больше товарооборота с Россией, поэтому рычаги влияния у Вашингтона найдутся. Не стоит забывать, что все инфраструктурные проекты, связанные с транспортировкой энергоресурсов, рассчитаны на десятилетия. Кто может гарантировать России, что следующий лидер КНР не будет стратегически близок к Западу и не захочет, как это произошло в ЕС, перекрыть российские энергопотоки или обесценить их. Небольшая ремарка: по словам замминистра транспорта РФ Александра Пошивая, власти КНР пока не признают сертификаты страхования российских страховщиков и «Российской национальной перестраховочной компании» (РНПК), выданные судам под российским флагом.

Одна надежда на то, что сегодня коллективный Запад готов к конфликту с Поднебесной, что несколько сближает позиции Москвы и Пекина. Премьер-министр Великобритании Риши Сунак уже заявил, что «золотая эра» отношений с Китаем подошла к концу, а системный вызов интересам и ценностям Великобритании со стороны Китая становится все острее. Очевидно, что теперь китайскому бизнесу начнут чинить препоны и без вторичных санкций, поэтому у РФ и КНР возникает взаимная заинтересованность в сотрудничестве. Тем более что еще в 2021 году в Китае был период энергодефицита, в 2022 году его нет, но есть ковидные ограничения. Так что в развитии совместных энергопроектов Москва и Пекин испытывают обоюдный интерес.

В ходе форума ряд программных заявлений сделал и глава компании «Роснефть» Игорь Сечин.  В частности, он подтвердил, что российские компании готовы представить предложения Китаю по всем ключевым направлениям — газ, нефть, уголь, электроэнергия, атом.

«Роснефть» остается основным российским поставщиком нефти в КНР, обеспечивая 7% общей потребности китайского рынка в сырье»,

— подчеркнул глава российской компании.

Особое внимание Сечин уделил газовому экспорту. По его словам, в перспективе китайский газовый рынок будет демонстрировать самые высокие темпы роста в мире. Объемы трубопроводных поставок газа из России в Китай уже в обозримом будущем превысят 100 млрд куб. метров в год.

«При этом возможности российской ресурсной базы природного газа существенно превышают эти объемы…. Только у „Роснефти“ запасы газа в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, которые могут быть потенциально поставлены в Китай по трубопроводам, превышают 2 трлн куб. метров»,

— отметил Сечин. По его мнению, не менее перспективным является рост поставок в Китай российского сжиженного природного газа:

«Сегодня из России в Китай экспортируются сравнительно небольшие объемы СПГ, но в дальнейшем объемы поставок сжиженного природного газа могут стать сопоставимыми с поставками в рамках трубопроводных проектов»,

— считает глава «Роснефти».

Ряд аналитиков даже усмотрели в этих словах Сечина не только международный, но внутриполитический характер, а именно попытку подвинуть «Газпром» с экспортного пьедестала. Правда, пока о планах «Роснефти» поставлять в КНР сетевой газ никто не говорил, в то же время, согласно законодательству, «Роснефть», как госкомпания, и так имеет права на экспорт СПГ. Но вот незадача, если не брать в расчет «Арктик СПГ 2», у России нет новых крупных проектов по сжижению, поскольку до сих пор нет собственной технологии крупнотоннажного сжижения. В том числе и потому, что «Газпром»  всячески препятствовал развитию СПГ проектов, которые, по его мнению, стали бы конкурировать с сетевым газом на европейском рынке.

И только сейчас стало очевидно, что в условиях действующих санкций России просто необходимо диверсифицировать  экспорт своих энергоресурсов, в том числе газа. За счет СПГ это можно сделать быстрее, но к этой ситуации оказались не слишком готовы.

Но даже если бы такая готовность была, увеличение экспорта сжиженного газа — это тактический шаг. Стратегический заключается в том, чтобы Россия смогла извлечь урок от разрыва сотрудничества с западным нефтегазовым бизнесом. Ставка исключительно на  сырьевой экспорт  уязвима и не подходит для структурного изменения экономики страны. Но, похоже, к структурным изменениям пока никто не готов.