Виталий Казаков: Тема геополитики в нефтянке получает больше внимания, чем заслуживает

Интервью
Виталий Казаков: Тема геополитики в нефтянке получает больше внимания, чем заслуживает
Виталий Казаков: Тема геополитики в нефтянке получает больше внимания, чем заслуживает
29 июня 2018, 17:52
На вопросы «Нефти и Капитала» отвечает Виталий Казаков, директор программы «Экономика энергетики» Российской экономической школы

На вопросы «Нефти и Капитала» отвечает Виталий Казаков, директор программы «Экономика энергетики» Российской экономической школы.

«НиК»: Конкуренция на мировых нефтегазовых рынках растет. США уже обогнали по объемам производства нефти Саудовскую Аравию и, возможно, превзойдут Россию. Какие главные факторы определяют конкурентные преимущества добывающих стран на нефтяном рынке? Какова сегодня цена геополитических рисков?

– Тема геополитических рисков в нефтяной отрасли получает больше внимания, чем она заслуживает. Безусловно, такие риски существуют. Но они – лишь один из факторов, которые учитывают компании, принимая решения об инвестировании в тот или иной проект. Подходы добывающих игроков к определению нормы доходности и оценке рисков к проектам, реализуемым в Ираке и США, существенно различаются. Цены на углеводороды растут, если в добывающих странах происходят революции или войны, но подход инвесторов к нефтегазовым проектам, как правило, определяется доходностью. Эта ситуация не нова, она сформирована средой, в которой добывающие компании работают на протяжении последних десятилетий.

«НиК»: Возьмём международные нефтегазовые компании и национальных игроков. С какими трудностями сталкиваются они в настоящее время? Кто из них сейчас в большем выигрыше?

– Правильно делать акцент на сравнении частных и государственных компаний. С точки зрения экономиста, различия проистекают не из-за специализации игроков на добыче сырьевых ресурсов. История показывает, что в любом из секторов экономики ситуация с частными и государственными компаниями примерно одна и та же. Экономическая история любой страны и отрасли подтверждает, что, как правило, частные компании успешнее и эффективнее. В рентных индустриях, в частности нефтяном секторе, у государства есть большой соблазн быть собственником добывающих компаний. Но по показателям эффективности деятельности частные обычно выигрывают.

«НиК»: Какую стратегию нефтегазовой компании можно назвать успешной?

– Главный фактор успешной деятельности компании заключается в максимизации прибыли, приносимой акционерам, на протяжении длительного времени. У аналитиков нефтяной индустрии существуют разные оценки того, как будет развиваться мировая энергетика. Такие прогнозы могут серьезно повлиять на стратегию компаний. Если делать ставку на то, что в энергобалансе ничего не поменяется и нефть сохранит доминирующее положение на рынке энергоресурсов, нужно заниматься регулированием и ограничением предложения нефти, координацией усилий производителей с целью оказания давления на стоимость товара. Это то, чем занимается ОПЕК с момента своего образования и к чему в последние годы присоединилась Россия.

Но если принять во внимание прогноз быстрого развития возобновляемой энергетики, ограничение добычи с целью поддержания цены на нефть не является очевидной и правильной стратегией. Высокая стоимость углеводородов лишь приведет к форсированному переходу к ВИЭ, создаст дополнительные стимулы для поиска альтернативных решений.

«НиК»: Что происходило с экономикой нефтегазовых проектов в период низких цен в 2014-2016 годах? Какие направления в нефтегазодобыче сейчас привлекают инвесторов, а какие, наоборот, являются аутсайдерами?

– У меня не поворачивается язык назвать средний уровень стоимости нефти в коридоре $40-50, зафиксированном в эти годы, периодом низких цен. Россия вошла в XXI век при $20 за баррель нефти. Государственные чиновники в 1990-е годы ХХ века видели нефтяные цены $50 долларов за баррель во сне. Да, падение цен на нефть с уровня $100 стало шоком для рынка и компаний. Однако в историческом контексте первые десятилетия XXI века стали периодом высоких цен.

Оценивая экономику нефтегазовых проектов, важно учитывать, в какой стране, в каких налоговых условиях они реализуются, какие ресурсы разрабатываются. В России налогообложение устроено так, что чем выше цена на нефть, тем большую долю в стоимости каждого продаваемого барреля забирает себе государство. Сравнивая проекты, реализуемые в США и России, можно отметить, что для российских компаний цена на нефть не играет такой роли, как, например, для игроков, разрабатывающих американскую сланцевую нефть. Напротив, для бюджета российского государства стоимость нефтяного барреля – это очень важный показатель, в отличие от Соединенных Штатов.

Для отечественных нефтяных компаний одним из наиболее важных факторов является курс рубля, определяющий их затраты на нефтесервисные услуги.

Политэкономия российских проектов начинается с фактора доступности новых ресурсов: к тому, что могут получить «Роснефть» и «Газпром», нет доступа у других российских компаний. Интересная корреляция наблюдается во многих нефтедобывающих странах: чем проще геология и дешевле добыча нефти, тем сложнее получить компаниям к ней доступ; чем сложнее реализация проектов, тем проще режим недропользования и прозрачнее операционная среда. В странах ОПЕК, России нефтегазовая промышленность во многом политизирована, в отличие от США, Канады, Норвегии, где ситуацию на рынке определяет свободная рыночная конкуренция.

«НиК»: Раньше утверждалось, что газ станет главным источником энергии в XXI веке. Сейчас все больше говорят о веке электричества и росте электрификации. ВР прогнозирует увеличение межтопливной конкуренции. По мнению экономистов компании, к 2040 году на нефть, газ, уголь и ВИЭ будет приходится примерно по 25% в мировом топливном балансе. С точки зрения независимой экспертизы сможет ли ТЭБ настолько сбалансироваться к этому периоду?

– Неправильно противопоставлять условный «век газа» и «век электричества». Это не альтернативные сценарии. Природный газ в значительных объемах идет на нужды генерирующих энергокомпаний. Рост потребления газа – один из трендов в рамках повышения уровня электрификации. Если говорить о межтопливной конкуренции и рассматривать динамику потребления нефти, газа, угля и ВИЭ, нужно, прежде всего, отметить проигравшего.

Увеличение спроса на газ идет за счет вытеснения угля.

Потребление ВИЭ, ветро- и солнечная энергетика очень быстро растут, но это происходит с очень низкой базы. В перспективе уголь продолжит сдавать позиции.

Распределение долей между природным газом и ВИЭ – один из самых интересных вопросов ближайших десятилетий, за которым нужно тщательно следить.

Многие страны Европы, США, Китай, Индия ставят перед собой впечатляющие цели развития возобновляемой энергетики, этот тренд нельзя не замечать. Многие эксперты называют форсированное развитие ВИЭ новой энергетической революцией. Первое такое изменение в энергобалансе случилось при переходе с дров на уголь, затем уголь стали вытеснять нефть и природный газ. Каждый раз трансформация энергобаланса занимала порядка 30-40 лет. Если экстраполировать этот сценарий на нынешнюю ситуацию, то примерно через 20-30 лет мы сможем увидеть доминирование возобновляемых источников энергии.

Важным фактором остается тренд на удешевление производства ВИЭ и удорожание производства нефтегазовых ресурсов по мере исчерпания легких запасов углеводородного сырья. В случае с ВИЭ мы говорим о неисчерпаемом ресурсе, себестоимость производства которого определяют новые технологии в изготовлении ветряков и солнечных панелей.

Получение дешевой энергии становится технической задачей. Падение затрат на технологические процессы во многих отраслях современной экономики, как правило, идет по экспоненциальной кривой.

Об этом уже можно говорить и в отношении солнечной и ветроэнергетики, а также технологий хранения энергии – производства батарей.

«НиК»: За последнее время ряд инвестиционных и пенсионных фондов отказался от финансирования нефтегазовых проектов. В чем главные причины и как это может в дальнейшем повлиять на предложение нефти и газа на рынке?

– Эти события никак не повлияют на собственную инвестиционную активность нефтегазодобывающих компаний, разрабатывающих новые проекты. Пенсионные фонды лишь выходят из акционерного капитала этих игроков. Один акционер сменит другого, что никак не затрагивает свободный денежный поток и инвестиционные решения добывающей компании.

Но нельзя не отметить растущее значение фактора экологии, социальной сферы и эффективного управления, которым инвесторы стали отдавать приоритетное значение при определении отраслей и компаний, в которые они вкладывают деньги на долгосрочную перспективу.

Считается, что нефтяная отрасль – это слишком «грязное» направление. Но я не склонен переоценивать значение решений, принятых рядом пенсионных и инвестиционных фондов по уходу из отрасли.

«НиК»: Долгое время такие игроки, как ExxonMobil и ConocoPhillips, были лидерами мировой экономики. Но не так давно лидерство перешло к цифровым компаниям. Такие вековые столпы, как General Electric, быстро и внезапно вылетают из лидеров современной экономики, теряют капитализацию. Есть ли шанс у энергокомпаний, добывающих и сервисных игроков сохранить ведущие позиции в экономике XXI века? Есть ли шансы у национальных компаний из Китая и Саудовской Аравии?

– Опираясь на исторические закономерности, шансов у государственных компаний нет. Они никогда не были самыми инновационными и эффективными, плохо адаптировались к новым реалиям. История таких примеров не знает. Давайте проведем аналогию с бумагой. В Древнем Египте папирус, на котором писали, был предметом роскоши, драгоценностью, а сейчас остатки потребляемой бумаги – один из самых больших источников мусора и загрязнения окружающей среды среди производимых нашей экономикой.

Нефтегазовые государства и компании долго наслаждались получаемой рентой и доходами от добычи углеводородов.

Но сейчас ситуацию на рынке, в том числе энергетическом, начинают определять технологии, поэтому возвращения добывающих игроков в лидеры мировой экономики ожидать не стоит.

Беседовала Мария Кутузова

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter