Дарья Козлова: В импортозамещении нужны системные меры, а не принуждение и единичные проекты
Интервью

Дарья Козлова: В импортозамещении нужны системные меры, а не принуждение и единичные проекты

23 апреля , 12:24
Директор по консалтингу в сфере госрегулирования ТЭК VYGON Consulting уверена, что наличие собственных технологий — обязательное условие независимости от внешних политических решений

С 2014 года, когда в России стартовала программа импортозамещения нефтегазовой отрасли, зависимость от импортного оборудования сократилась с 60% до 49% — таковы официальные данные Минпромторга. По словам главы министерства Дениса Мантурова, объём государственной поддержки развития отечественного нефтегазового машиностроения до 2024 года составит более 30 млрд рублей.

О том, с какими проблемами сталкивается нефтегазовая отрасль при разработке и внедрении отечественных технологий, может ли импортозамещение превратиться в технологический железный занавес, отделяющий Россию от ведущих мировых разработок, «НиК» побеседовал с директором по консалтингу в сфере госрегулирования ТЭК VYGON Consulting Дарьей Козловой.

«НиК»: Прежде всего, что, на ваш взгляд, означает термин «импортозамещение»? Это замена импортных разработок отечественными, созданными с нуля? Или формирование «своего уникального пути» в сфере технологий и цифровых разработок? Не становится ли в таком случае импортозамещение путем создания нового железного занавеса, но уже не идеологического, а технологического?

— Действительно, слово «импортозамещение» нередко воспринимается у нас с негативным подтекстом именно из-за посыла, что необходимо закрыться и отказаться от иностранного оборудования и технологий. Такой подход может нести риски для развития и конкурентоспособности отрасли. Например, ухудшение структуры ресурсной базы и рост доли трудноизвлекаемых запасов (льготируемых в соответствии с Налоговым кодексом — «НиК») до 33% от общего объема в Западной Сибири требует постоянного увеличения объемов горизонтального бурения, доля которого уже в 2019 году превысила 30%. При этом оттестированного в реальных полевых условиях российского аналога РУС (роторно-управляемые системы — «НиК») пока нет. Есть опытные образцы, требующие доработки. Представьте, что будет, если вдруг взять и запретить западные аналоги. Как минимум вырастут риски, снизится эффективность бурения.

Поэтому, на мой взгляд, импортозамещение должно идти по пути развития отечественных конкурентоспособных продуктов и услуг там, где мировые аналоги уже есть. Ну и конечно, поддержки передовых разработок, задел для которых создан еще в СССР в том же оборонно-промышленном комплексе. Для этого прежде всего должны быть созданы механизмы государственной поддержки на ранних рискованных стадиях цикла создания инновации — ОКР и ОПИ. Протекционистские меры также могут применяться, но уже на этапе, когда технология есть и протестирована. Хорошо, что профильные регуляторы это понимают и идут именно по такому пути.

«НиК»: А как же антироссийские санкции?

— Пока формально под ограничения попадает менее 1% добычи нефти в стране. Как показывает историческая практика, санкции — это, во-первых, надолго, а во-вторых, всегда есть риски их расширения. Однако любое потрясение несет в себе и возможности.

Санкции подняли на поверхность все проблемы и послужили триггером для активизации отрасли и регуляторов в направлении импортозамещения.

Наличие собственных технологий — обязательное условие независимости от внешних политических решений и конкурентоспособности. Нельзя забывать, что нефтянка — это системообразующая отрасль российской экономики, которая обеспечивает более 20% ВВП и более 40% доходов федерального бюджета.

«НиК»: Каковы масштабы импортозамещения в нефтяной промышленности?

— По данным Минпромторга, доля отечественного нефтегазового оборудования увеличилась с 40% в 2014 году до 49% в 2018 году, в планах — рост до 57% в 2020 году. При этом объем производства российских предприятий нефтегазового машиностроения за период с 2014 по 2018 год вырос на 24%, с 210 до 262 млрд руб. Однако ключевой вопрос статистики — как считать этот показатель? Как разделить локализацию и создание именно отечественных технологий? На мой взгляд, импортозамещение некорректно считать по единицам оборудования. Есть комплекс оборудования, материалов и услуг, необходимых для работы конкретного направления: традиционное наклонно-направленное бурение, ТРИЗ, шельф, процессы в нефтепереработке и т. д. Если будут проблемы с одной из составляющих, весь комплекс работать не будет. И именно по такому пути и надо идти. Выбирать конкретное «проблемное» направление и формировать конкретный «запрос» от отрасли, что необходимо сделать.

«НиК»: Какие направления импортозамещения в нефтегазе сейчас наиболее актуальны?

— Это прежде всего санкционные категории. Трудноизвлекаемые запасы, где доля даже нелокализованного оборудования превышает 50–60%. Шельф, где каждый проект уникален. И конечно, самая острая проблема — это программное обеспечение. Недавнее происшествие с «Газпромом», когда дистанционно были отключены компрессоры, показало, что ситуация очень серьезная. В некоторых направлениях доля иностранного ПО доходит до 100%. К тому же из-за происходящего процесса цифровой трансформации отрасли данные становятся уже стратегическим ресурсом и конкурентным преимуществом.

Чем больше мы используем и «обучаем» зарубежный софт на своих данных, тем сложнее отечественному с ним конкурировать.

«НиК»: Какие, на ваш взгляд, формы поддержки импортозамещающих программ со стороны государства должны использоваться? Финансирование? Организация процессов? Изменения в законодательстве?

— Система поддержки должна выстраиваться по всей цепочке создания технологии: НИР, ОКР, ОПИ и коммерциализация. Если на каком-то из этапов есть проблемы, то автоматически сложности возникают и на других. Например, если на самом дорогостоящем этапе опытно-промышленных испытаний есть барьеры для тестирования оборудования, то и тиражировать будет нечего. Поэтому необходима комплексная система стимулов, которые для каждого этапа свои и включают и финансирование, и изменение нормативной базы, и налогообложение, и организационные процессы.

Понимая всю остроту проблемы, профильные министерства идут именно по такому пути. Во-первых, внесены поправки в закон РФ «О недрах» для создания нового пользования недрами — для отработки технологий ТРИЗ. Идет формирование подзаконной базы: постановление правительства РФ об отнесении видов полезных ископаемых к трудноизвлекаемым, утверждение правил разработки технологий вместо традиционной технологической схемы освоения месторождения и т. д. Это позволит снять административные барьеры для полигонов, которые в мировой практике являются ключевым инструментом поддержки на самом рискованном этапе — при опытно-промышленных испытаниях. Однако это только начало. Полигонам необходим целый комплекс мер — от формирования нормативной базы до финансовой поддержки инжиниринговых компаний и производителей технологий. Как правило, производство опытных образцов и пилотных партий из-за отсутствия эффекта масштаба и высоких рисков убыточно для поставщиков технологий и услуг.

Сейчас Минэнерго России дорабатывает паспорт федерального проекта «Создание технологий освоения трудноизвлекаемых запасов», цель которого — разработка экономически эффективной промышленной технологии разработки баженовской свиты. Несмотря на бюрократичность названия, федпроект объединяет на одной площадке все ответственные стороны: профильные министерства (Минэнерго, Минприроды, Минпромторг), отрасль и производителей технологий. А также содержит детальную дорожную карту мероприятий — от нормативного регулирования до финансовой поддержки, необходимых отрасли для достижения поставленных индикаторов. Такую практику можно было бы распространить и на другие приоритетные направления в отрасли.

Другой важной инициативой Минэнерго в части импортозамещения стало создание профильного центра компетенций на базе РЭА.

Одной из системных отраслевых проблем является разобщенность: каждая компания делает все сама, в результате инициативы дублируются. Таких примеров масса — от цифрового керна до симулятора ГРП. В результате сроки внедрения и коммерциализации продуктов увеличиваются. Другим барьером является слабое взаимодействие между потенциальными производителями, тем же оборонно-промышленным комплексом и атомной промышленностью, и нефтяной отраслью. В результате, несмотря на наличие значительного научного задела, отсутствует понимание потребностей потребителя. Центр компетенций призван как раз консолидировать потребности отрасли и сформировать единый отраслевой заказ по приоритетным направлениям. Так сейчас было сделано с постановлением правительства РФ по созданию флотов ГРП.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter