Станислав Смагин: Украина, как и прежде, обладает достаточно скромной субъектностью в определении собственной судьбы

Станислав Смагин: Украина, как и прежде, обладает достаточно скромной субъектностью в определении собственной судьбы

Станислав Смагин: Украина, как и прежде, обладает достаточно скромной субъектностью в определении собственной судьбы
Интервью

19 мая, 15:09
Очередное обострение российско-украинских отношений — самое значительное после событий 2014 года — совершенно обоснованно можно рассматривать в контексте последних трендов глобального рынка энергоносителей.

К прежним линиям напряженности вокруг украинского газового транзита и проекта «Северный поток-2» добавляются амбиции Турции по превращению в крупный энергетический хаб, стремление Катара резко нарастить мощности по производству СПГ, приход к власти в США Джо Байдена, чья семья имеет давние газовые интересы на Украине, и другие события последних месяцев. Как и прежде, Украина среди всех вовлеченных в конфликт стран обладает наименьшей политической субъектностью, но упорно придерживается прежней линии: главное — как можно громче заявить о себе. О том, как связаны между собой старые и новые аспекты этого сюжета, в интервью «Нефти и Капиталу» рассказал Станислав Смагин, специализирующийся на российско-украинской проблематике политолог, редактор портала Politema.ru.

«НиК»: В какой степени динамика конфликта на Донбассе определяется продвижением «Северного потока-2» и санкционных усилий в его отношении? Может ли СП-2 оказаться той разменной картой, которая позволит достичь хотя бы худого мира с Украиной?

— СП-2, на мой взгляд, является крайне важным, но не главным фактором, определяющим содержание и динамику конфликта. Скажем, для Трампа, человека делового склада характера, к тому же крепко связанного с американским топливно-энергетическим лобби, СП-2 был неприятен не с точки зрения ценностей, идеологии и даже абстрактно взятой геополитики, а как угроза и конкурент сжиженному газу Мade in USA. Соответственно, и свою борьбу с проектом он вел исходя из этого. Для Байдена, или, точнее сказать, «коллективного Байдена», вопрос стоит по-другому: СП-2 противен идеологически и геополитически, а как угроза американскому газу — ну, постольку поскольку. Поэтому продолжаю придерживаться мнения, что за некую запредельно огромную цену Вашингтон даст добро на достройку и последующее функционирование газопровода — возможно, в увязке с украинской «корзиной».

Но есть еще одна любопытная коллизия. До поры до времени Германия выступала в роли единомышленницы РФ по вопросу «Потока». Однако сейчас — возможно, на уровне даже не закулисных договоренностей, а невербального совпадения мыслей — мне кажется вероятной новая смычка. Злые — и в кавычках, и без кавычек — США выставляют суровый «ценник» и Москве, и Берлину, а немцы, показывая, как тяжело им сопротивляться давлению (и правда тяжело), вешают на Россию свою часть издержек. В частности, по энергетическому обеспечению Украины после запуска СП-2 — этот момент американцы включают в качестве минимально возможных условий, без которых любое обсуждение можно и не начинать.

«НиК»: Насколько вообще СП-2 сохраняет свою стратегическую значимость в нынешних реалиях? Или же его завершение — это сугубо вопрос престижа для российской элиты?

— Главный вопрос заключается в пределе, за которым российский правящий класс при серьезных экономических проблемах и понимании, что СП-2 — это давно уже про репутацию и красивую вывеску, а не про доходы, может плюнуть и отказаться от проекта. Для США такой поворот не критичен и вполне допустим, хотя для Германии, стремящейся к диверсификации своего энергетического рынка, крайне неприятен. Но в Берлине наверняка понимают, что беспроигрышных вариантов завершения эпопеи нет. Все сценарии чреваты издержками, рисками либо тем и другим одновременно.

«НиК»: В какой степени газовая и энергетическая тема определяет внутреннюю текущую динамику украинской политики? Можно ли рассматривать действия Зеленского на донбасском и крымском направлениях как некую попытку отвлечь внимание общественности и радикалов от критической ситуации в энергетике как в части плачевного состояния инфраструктуры, так и в плане резкого повышения тарифов для населения?

— Эта тема важна для украинской внутренней политики, и хороших новостей по ней, как и по другим социально-экономическим отраслям, мало. Собственно, здесь кроется одна из причин, по которым Владимир Зеленский и его круг вполне допускают «маленькую победоносную войну». Она может оказаться отличным способом сбросить внутреннее социально-экономическое напряжение, в очередной раз утилизировать национал-радикалов на фронте, а заодно и выставить Зеленского главным украинским националистом. Кроме того, таким образом украинский президент стремится завоевать расположение «коллективного Байдена». Ведь само президентство Зеленского и формирование им административно-правительственных структур было результатом сложных компромиссов и отстройки балансов между командой Трампа и ее демократическими оппонентами, причем у трампистов как на тот момент «партии власти» имелось в этой конфигурации преимущество. Соответственно, дальнейшее ужесточение внутриамериканской борьбы непосредственно сказывалось на «игре престолов» внутри Украины, а украинские дела разных американских «престолов» на Украине в свою очередь проецировались на внутриамериканскую повестку.

«НиК»: Как со всем этим могут быть связаны газовые интересы семьи Байдена на Украине? Где в этом сюжете проходит граница между конспирологией и реальными проектами по добыче газа с участием американских инвесторов? Есть ли у них сейчас интерес к активизации этих проектов?

— Сланцевый газ Украины, семья Байденов и компания Burisma — это, конечно, не конспирология, хотя тему затрепали и мифологизировали до степени превращения ее в некий мем. И проекты есть, и живой американский интерес. Недавно начата добыча сланцевого газа под Славянском, что вызвало протесты экологов и общественных активистов на территории Донбасса, находящейся под украинской юрисдикцией. Но, полагаю, сейчас для Байдена (уже не коллективного, а конкретного) и его семьи чуть приоритетнее нейтрализация информационного выхлопа от предыдущих украинских приключений. Развить бизнес-достижения они успеют.

Тем не менее демократы ставят в вину Зеленскому-то, что именно при нем, пусть и не по его прямой инициативе, появился компромат на Джо Байдена и его сына Хантера относительно их украинских коррупционно-политических махинаций. Не добавил Зеленскому очков от демократов и его осторожный публичный нейтралитет (надо признать, довольно обоснованный) во время президентской гонки в США.

Рождавшийся в долгих муках телефонный звонок Байдена киевскому коллеге лишний раз подчеркнул, что украинский статус американского вассала отнюдь не равен одобрению и горячей поддержке персонально Зеленского.

Следовательно, есть нужда в потеплении. И тот факт, что звонок все же состоялся, служит намеком и демонстрацией «дорожной карты». Одним словом, Украина, как и прежде, обладает достаточно скромной субъектностью в определении собственной судьбы.

«НиК»: Насколько сказанное вами о новой специфике отношения Евросоюза к Украине проецируется на их отношения в сфере энергетики? Доволен ли Евросоюз тем, как на Украине идет реализация его указаний по поводу реформирования газовой отрасли и электроэнергетики?

— Украинская власть выполняет рекомендации европейских структур по отраслевым реформам и отладке институтов непоследовательно, путано, а часто имитационно и в духе карго-культа. Впрочем, в большинстве восточноевропейских и постсоветских стран институты, выстроенные по западным лекалам, служат инструментом или вообще драпировкой подчинения этих стран тем или иным западным «партнерам» на фоне всамделишной деиндустриализации, хозяйственно-экономического упрощения и развала социального государства. Негативную, разрушительную часть работы украинское государство реализует активно, а вот с отладкой институтов хотя бы до витринного уровня — загвоздка. Но основные претензии европейцев не в этом, а в том, что в списке выгодополучателей указанных процессов их теснят уже не только американцы, но и турки. При том что кредиты и разнообразную поддержку Киев от Европы получать все равно желает.

«НиК»: С чем, на ваш взгляд, связан хронический кризис в украинском Минэнерго после прошлогодней смены правительства страны? Казалось бы, миллиардер Ринат Ахметов смог поставить своего человека премьером, но почему он так и не смог установить контроль над Минэнерго, где уже, кажется, четвертый за год руководитель с приставкой «врио»? Какие еще лоббистские группы Украины ведут борьбу за этот пост?

— Олигархов все больше оттесняют от министерств, ведомств и других важных участков украинской политики и управления — это обычная практика для стран, где США захватывают «контрольный пакет акций».

Дело, конечно, не в заботе об интересах этих стран, а в том, что олигархи мешают единоначалию и стройности вертикали. Впрочем, попутно и роста рейтинга власти среди простого народа можно добиться.

На Украине чувствовать себя в безопасности не могут даже давно установившие тесные дружеские контакты с американской Демпартией олигархи типа Виктора Пинчука и Петра Порошенко. К Порошенко в Вашингтоне относятся неплохо, но больше как к политику, а не как к олигарху, повышающему свою капитализацию благодаря политике. Ахметов же и вовсе не в числе явных фаворитов. Поэтому для него и для других олигархов сейчас стоит вопрос не о новых достижениях и отвоеванных министерствах, а о фиксации убытков и месте в списке «прижимаемых к ногтю» ниже, чем у коллег.

«НиК»: Чем может закончиться недавняя попытка Зеленского установить контакты с Катаром, который является союзником России и Турции, но в то же время крайне заинтересован в расширении сбыта своего газа?

— Катар — крохотное государство с огромным геополитическим и геоэкономическим потенциалом, ближневосточный аналог средневековой Венеции. Оно тесно связано с турками и американскими глобалистами — двумя главными союзниками Киева, а также с Британией — важной союзницей Турции. Кроме того, Катар входит в число главных акционеров «Роснефти» и один раз уже серьезно повлиял на российскую внешнеполитическую повестку. Речь о гибели нашего самолета над Синаем, в причастности к которой небезосновательно подозревают катарцев. Там, правда, суть была в катарских противоречиях с Саудовской Аравией, а наши сограждане оказались удобной жертвой, да и зверское избиение нашего посла в Дохе местными полицейскими 10 лет назад сложно забыть. В общем, игрок опасный и неприятный для России.

Поэтому визит Зеленского в Катар на фоне резкого донбасского обострения — нормальный и неглупый с точки зрения украинской тактики рабочий ход. Неизвестно, правда, насколько инициированный самим Зеленским, но лишний раз подтверждающий концепцию Южной геополитической дуги и ее ответвлений, которую я сформулировал несколько лет назад. Эта дуга простирается от Украины до Северной Африки, а все конфликты, интриги и проблемные узлы на ее траектории связаны одними и теми же участниками, в первую очередь — Россией и Турцией. Боковыми ответвлениями дуги можно считать Балканы, зону Персидского залива и Среднюю Азию. После совместной с Азербайджаном победы во второй Карабахской войне турки сделали мощную заявку на окончательное утверждение себя в статусе лидера дуги.

Помощь Украине в донбасской войне может закрепить этот статус, сделать Турцию главным и почти равноценным конкурентом Китая в Евразии, а Россию официально превратить в младшего ведомого контрагента Анкары касаемо всех тем, представляющих общий интерес.

И турки, и американцы будут помогать Киеву, но исходя из своих интересов и старясь потеснить «друга-врага», тем паче что при Байдене отношения двух стран еще заметнее осложнились. Так что визит Зеленского в Катар вполне вписывается в контекст сближения Украины с Турцией.

«НиК»: С чем связана недавняя смена владельца Новошахтинского НПЗ, который раньше принадлежал структурам, близким к «самому пророссийскому» украинскому политику Виктору Медведчуку? Какова в целом сила этого игрока, в том числе в российских кругах?

Виктор Медведчук — типичный образчик «воображаемого» пророссийского политика. На самом деле он никакой не пророссийский, а удобный для финансово-экономических интересов определенных кругов правящего класса в РФ (и то с разными фигурами в Москве у него разные отношения). Впрочем, и формальную пророссийскость он пытался изображать. Приезжая в Москву, он рассказывал своим собеседникам, что еще чуть-чуть усилий и вложенных в него средств — и он придет к власти, дабы вернуть все в благословенные времена до 2014 года. В Москве делали вид, что верили, так как верить хотелось, — не исключаю, что эти соображения сыграли свою роль в запутанной истории с переходом под контроль структур Медведчука НПЗ в Ростовской области. Но вместе с активом новые владельцы получили и серьезные обязательства по его модернизации, а дела на Украине у Медведчука сейчас идут из рук вон плохо.

Если раньше Медведчук и его политические силы входили в послемайданный общественно-политический консенсус, пусть и на маргинальных, самых крайних из допустимого ролях, то сейчас рамка допустимого сузилась, и Медведчук оказался вне ее со всеми очевидными последствиями. Плюс пресловутая украинская деолигархизация, а в партии ОПЗЖ Медведчука активно подсиживает крыло Сергея Бойко и Сергея Левочкина, делающее ставку на плодотворное сотрудничество с американскими кураторами и участие в их политических комбинациях. В данных обстоятельствах сколько-нибудь заметных шансов выбраться из ямы я у господина Медведчука не вижу. Неплохой ход и единственный шанс перезагрузки если не его лично, то его политического бренда — выход на авансцену его супруги Оксаны Марченко. Оксана — известная теледива, она неглупа, хороша собой, харизматична, привлекательна для русской Украины и свободна от негативных черт, особенностей и противоречивой биографии самого Медведчука. Но и ее электоральная ниша ограничена, а шансы в элитных играх еще меньше.

Беседовал Анатолий Радченко

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter