Шамиль Бено: Saudi Vision — это очередная попытка модернизации традиционного общества, которая, вполне возможно, обречена

Интервью
Шамиль Бено: Saudi Vision — это очередная попытка модернизации традиционного общества, которая, вполне возможно, обречена
Шамиль Бено: Saudi Vision — это очередная попытка модернизации традиционного общества, которая, вполне возможно, обречена
2 июня, 13:10Текст: Николай Проценко
Амбиции правящих кругов Саудовской Аравии, воплощенные в национальной стратегии Vision 2030, которая недавно прошла первый пятилетний рубеж, могут оказаться тщетными в силу традиций саудовской монархии и менталитета саудовского общества

Амбиции правящих кругов Саудовской Аравии, воплощенные в национальной стратегии Vision 2030, которая недавно прошла первый пятилетний рубеж, могут оказаться тщетными в силу традиций саудовской монархии и менталитета саудовского общества — рассчитывать на головокружительный успех заявленных планов вряд ли стоит. Такую точку зрения в интервью «Нефти и Капиталу» высказал российский политолог и бизнес-консультант, специалист по Ближнему Востоку Шамиль Бено.

«НиК»: На уровне официальной риторики саудовских властей причины, побудившие их заняться реализацией стратегии Vision, звучат вполне стандартно: надо диверсифицировать экономику, внедрять новые технологии, повышать конкурентоспособность страны в мире и т. д. Каковы, на ваш взгляд, наиболее глубинные мотивы, которыми руководствуются саудовские элиты и лично принц Мохаммед бен Салман?

— Стратегия Saudi Vision 2030 подразумевает модернизацию саудовского общества в двух измерениях — религиозном (или, если угодно, этнокультурном, идеологическом) и экономическом. Оба эти аспекта стояли на повестке дня уже давно.

Необходимость трансформации религиозного кредо саудовских элит была очевидной начиная с 2000-х годов. Она объективно назрела в силу того, что изменились вызовы, стоявшие перед Саудовской Аравией и другими монархиями Арабского Востока. За точку отсчета можно взять рубеж 1970–1980-х годов, когда новым вызовом стала победа антишахской революции в Иране под религиозными лозунгами. Угроза для саудовских властей, традиционно делавших ставку на религиозный консерватизм, была серьезной. На фоне постоянных неудач арабского мира в противостоянии с Израилем популярность Хомейни, свергшего наиболее последовательного союзника Тель-Авива в регионе, среди арабов была огромной, причем в разных слоях населения. Когда в те годы я бывал в Иордании, фото Хомейни можно было увидеть и на лобовых стеклах такси, и в офисах, и в лавках.

После Исламской революции в Иране и ввода советских войск в Афганистан руководство Саудовской Аравии весьма существенно увеличило финансирование программ религиозной пропаганды суннитского толка в противовес шиитам, но не только. Будучи стратегическим партнером США в мусульманском мире, Саудовская Аравия оказывала существенную поддержку афганским моджахедам — как финансовую, так и идеологическую. Добровольцы из арабских стран были заметным явлением в афганской войне. Но, к сожалению для организаторов этой кампании, поддержка и активная пропаганда фундаментализма привели к возникновению независимых от политического истеблишмента групп радикально настроенных исламистов. Результат — нападение на США 11 сентября 2001 года. Люди поверили в пропагандируемую избранность в качестве носителей истины в последней инстанции и стали проблемой уже для самой Саудовской Аравии.

Отсюда и действия саудовских властей по «зачистке эфира» от наиболее радикальных пропагандистов, и программа модернизация системы образования, включенная отдельным пунктом в «Видение 2030».

Что касается экономического блока, то здесь все понятно: экономика королевства была целиком основана на добыче энергоресурсов. Нефтехимия, которая начала развиваться с 1960-х годов, не покрывала нужды развития саудовского общества — в этой сфере работали в основном иностранцы, а саудовцы занимались главным образом государственным управлением, безопасностью, юридическими и финансовыми вопросами. Но с ростом населения за последние три десятилетия нефтяной ренты и «хлебных» мест для граждан Саудовской Аравии перестало хватать, поэтому требовалось диверсифицировать хотя бы занятость населения. Все это и подтолкнуло саудовскую элиту к переосмыслению политики страны.

«НиК»: Насколько успешной, по вашему мнению, будет реализация саудовской стратегии?

— Мне кажется, что стратегия если не провалится, то вряд ли будет реализована в заявленном виде. Проблема в конечном счете заключается в отсутствии в Саудовской Аравии развитого гражданского общества. Реализация стратегии подразумевает взятие на себя ответственности лидерами всех слоев общества — от племенных вождей до бизнеса и университетской профессуры. Но развить гражданскую ответственность и одновременно сохранить существующий в Саудовской Аравии режим патернализма не получится — эти задачи противоречат друг другу. Так что-либо принц Мохаммед бен Салман станет отцом нации, решая принципиальные вопросы страны по традициям бедуинских племен Аравийского полуострова, то есть оказывая обществу патерналистские услуги, либо превратится в лидера модернизированной страны. Второй вариант Саудовской Аравии явно не грозит: сама правящая семья вряд ли захочет менять характер отношений между королевским двором и обществом.

Иными словами, Saudi Vision — это очередная попытка модернизации традиционного общества, которая, вполне возможно, обречена.

Сама система власти в стране вряд ли способна реформировать себя, а общество, в свою очередь, не готово переформатировать свое понимание такой исламской доктрины, как иттикалия, то есть опора на кого-то другого для решения своих вопросов.

Ключевая проблема здесь — готовность самих граждан модернизироваться.

«НиК»: Тем не менее саудовскими властями уже предприняты определенные модернизационные шаги, которые раньше казались представимыми лишь теоретически: например, состоялось IPO компании Saudi Aramco, был создан Центральный банк, началось развитие светского туризма и многое другое.

— Саудовское государство может реализовывать крупные проекты, выстраивать коммуникацию с инвесторами по международным правилам, создавать существующие в других странах институты и в целом осуществлять структурную перестройку экономики. Но, повторю, если структура общества будет оставаться такой, как сейчас, — с минимальной автаркией и гражданской ответственностью, с опорой на короля и надеждой на Аллаха в решении собственных проблем, — подлинной модернизации ожидать не приходится.

К тому же Саудовская Аравия в силу своей предыдущей истории просто обречена на то, чтобы сохранять консервативные режимы, и это тоже противоречит сути модернизации. Так уж сложилась история этой страны. Напомню, что в 50–60-х годах прошлого столетия, когда Эр-Рияд при поддержке США стал играть активную роль в региональных и международных делах, ключевым вызовом для саудовской монархии было расширение влияния поддерживаемых СССР политических сил социалистического толка в лице Партии арабского социалистического возрождения с примесями панарабизма Насера. В этом противостоянии Эр-Рияд активно использовал исламскую риторику фундаменталистского толка против «светских» левых сил. Решать проблемы современного арабского мира предлагалось возвращением к традициям эпохи первых веков ислама. О том, как Саудовской Аравии пришлось поддерживать эту линию дальше, я уже говорил.

«НиК»: В чем могла бы, по-вашему, заключаться подлинная модернизация для Саудовской Аравии?

— В изменении менталитета общества — здесь ключевую роль сыграет успех или провал программы реформирования системы образования в «Видении 2030». Одна из главных задач — превращение Саудовской Аравии из агента ведущих стран мира в реализации их политики на Ближнем Востоке в такого же технологически значимого игрока в глобальной экономике, как, к примеру, Южная Корея. Но пока она выглядит лишь очень отдаленным будущим.

Тем не менее заявленные в саудовской стратегии приоритеты открывают определенные возможности для российского бизнеса: прежде всего это крупные инфраструктурные проекты и решение острой для Саудовской Аравии проблемы продовольственной безопасности.

«НиК»: Из большого интервью, которое принц Мохаммед бен Салман недавно дал саудовскому телевидению, можно сделать вывод, что за те несколько лет, которые он является фактическим правителем Саудовской Аравии, главной его задачей была консолидация личной власти. Завершена ли борьба за престолонаследие в Саудовской Аравии? Насколько значимым этот фактор может оказаться для будущего стратегии Vision?

— Напомню, что первоначально в Саудовской Аравии существовала традиция передачи власти между сыновьями основателя королевства Абдул-Азиза Аль Сауда, но рано или поздно она должна была по естественным причинам завершиться. Сейчас впервые в своей истории Саудовская Аравия находится на пороге передачи власти уже внукам первого короля. Если трон окажется в руках линии нынешнего короля Салмана, другие многочисленные потомки Абдул-Азиза могут оказаться все дальше от благ, полагающихся членам династии.

Кстати, та же самая проблема была в Иордании. Скончавшийся в 1999 году король Хусейн оставил завещание, согласно которому королем должен был стать его сын от англичанки Абдалла, а наследным принцем — Хамза, сын от палестинки, который должен был объединить иорданское общество. Но Абдалла, став королем и укрепившись во власти, передал исполнение полномочий наследного принца своему сыну. В Саудовской Аравии ситуация еще сложнее, учитывая слишком большое количество внуков короля Аль Сауда — племянников нынешнего короля Салмана и двоюродных братьев кронпринца Мохаммеда. Контролировать их всех точно не удастся, поэтому либо от них придется откупаться, либо в Саудовской Аравии могут появиться новые центры силы. Основных соперников, в том числе религиозных, принц Мохаммед уже убрал со своего пути, но насколько его контроль над властью стабилен, можно только гадать.

«НиК»: Насколько работоспособную команду ему удалось собрать? Назначение министром энергетики принца Абдулазиза бен Салмана выглядит очень удачным решением, а много ли других столь же грамотных управленцев найдется в саудовской элите?

— В саудовском руководстве в сфере энергетики, торговли и финансов очень много компетентных лиц, выбор довольно широк. На протяжении последних четырех десятилетий элиты Саудовской Аравии были серьезно интегрированы в западные структуры, поэтому в правящем кругу много выпускников ведущих английских и американских вузов, они переняли эффективные западные методы управления. Но проблема не в качестве знаний и компетенций тех или иных руководителей, а в состоянии цивилизационной идентичности Саудовской Аравии. А это, опять же, вопрос к обществу — правительство не будет каждый день выполнять функции инженера на стройплощадке, преподавателя в университете и проповедника в мечети. Собственно, отсюда и опасения в том, что саудовская стратегия может оказаться нереализуемой. Менталитет и культурная традиция саудовского общества вряд ли способствуют тому, что оно породит фигуры наподобие Илона Маска или Джека Ма, хотя из него могут выходить хорошие исполнители — чиновники или сотрудники спецслужб. В общем, организованная работа будет налажена, но без звезд с неба.

«НиК»: Как реализация саудовской стратегии способна трансформировать отношения королевства на основных внешнеполитических направлениях — США, Иран, Россия? Насколько, по вашему мнению, долгосрочно нынешнее саудовско-российское партнерство? Надолго ли оно переживет сделку ОПЕК+?

— Иран стоит в центре внимания саудовской элиты с самого момента Исламской революции 1979 года, и более важной проблемы, чем Иран, у Саудовской Аравии нет.

Именно приход к власти Хомейни в свое время привел к тому, что саудовский монарх получил свой нынешний официальный титул — «служитель двух святынь». Это же событие укрепило стратегический альянс саудовцев и США. Так что вряд ли позиции саудовских элит по отношению к Ирану сильно изменятся: они могут договариваться с Ираном о каких-то временных решениях, но в целом отношения будут определяться однозначным неприятием саудовской монархией Исламской революции.

Что касается России, то в президентство Путина она сначала вышла из декады безвременья во внешней политике, а затем заняла очень правильную внеидеологическую позицию в отношении стран дальнего зарубежья. Поэтому общая повестка, которая связывает Саудовскую Аравию и Россию — от энергетики до исламской сферы, — настолько масштабна, что нескоро исчерпается: в обозримой исторической перспективе общие интересы будут сохраняться. Главная составляющая этих интересов для России — геополитическая: развитие ситуации на Ближнем Востоке оказывает прямое воздействие на настроения и активность российских мусульман.

Беседовал Николай Проценко

Сюжеты:
Эксклюзив
Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter