Павел Сорокин: Начинаем отталкиваться от нижней точки
Карточки

Павел Сорокин: Начинаем отталкиваться от нижней точки

6 мая , 17:18
Интервью заместителя министра энергетики РФ Павла Сорокина

Замминистра энергетики Павел Сорокин в интервью для Фонда Росконгресс рассказал о крайне непростой ситуации на нефтяном мировом рынке. Важные тезисы интервью замминистра «НиК» представляет вашему вниманию.

О величине падения спроса на нефть

Сорокин отметил, что сокращение спроса на нефть в апреле 2020 года составило 30 млн б/с. Это около 30% мирового показателя. «Такого не было никогда — ни в условиях войн, ни в условиях экономических кризисов, — говорит Павел Сорокин. — Ситуация беспрецедентная».

По словам замминистра, в Минэнерго «просчитывали, что мировая пандемия коронавируса окажет существенное влияние на спрос на нефть, но то, что это будет 30 млн б/с, было тяжело спрогнозировать кому бы то ни было».

О «нижней точке» падения

Павел Сорокин подчеркивает, что нефтяной рынок нужно анализировать на более длительном отрезке времени. «То, что происходит в течение трех недель — месяца — это, безусловно, впечатляет. Но надо смотреть долгосрочно. И сейчас первые признаки восстановления рынка уже прослеживаются», — считает Павел Сорокин.

Ряд стран — Германия, Италия, Франция, Англия и даже Америка — уже заявили о постепенном снижении степени жесткости карантинных мер и снятии ограничений.

«И мы видим, — комментирует ситуацию Павел Сорокин, — по динамике на НПЗ и автозаправках в Европе легкое улучшение показателей. Если раньше мы видели снижение спроса на автозаправках в Европе на 50-70%, то сейчас мы говорим о цифрах от 40 до 60%. Это все равно страшные цифры, но, тем не менее, это показатель того, что мы постепенно начинаем отталкиваться от нижней точки».

Говоря про восстановление спроса он также упомянул РФ. По данным Сорокина, спрос на бензин в РФ на прошлой неделе немного улучшился — падение было 25-30% против 40% ранее.

О возвращении к докризисному уровню потребления

Сорокин считает, что «навряд ли мир будет прежним после пандемии». «Потому что большой толчок получили современные средства коммуникации. И это окажет влияние на спрос на нефть. Мы общаемся с нашими коллегами из разных стран и общий настрой, что люди будут выходить на работу гораздо меньше. Это означает, что многие офисные сотрудники будут меньше передвигаться, меньше ездить, в том числе в командировки. Это также окажет влияние на туризм, потому что многие будут бояться ездить», — отмечает замминистра.

Говорить о долгосрочных перспективах пока непросто: «…тренды пока сложно оценить более конкретно. Но то, что мы не очень быстро вернемся к докризисному уровню потребления, и нормализованный уровень в будущем — он будет чуть меньше. Да, по мере роста мировой экономики в итоге мы возьмем планку в 100 млн баррелей, но надо понимать, что часть спроса отвалится. Я думаю, можно говорить о 95 млн баррелей „плюс“ по сравнению с нормальным уровнем в 100 млн баррелей. Это позволит рынку находиться в сбалансированном состоянии, более чем приемлемом для мировой экономики и нефтяной индустрии», — добавил Сорокин.

О главной задаче новой сделки ОПЕК+

Комментируя новые договоренности ОПЕК+, замминистра подчеркнул, что главный фактор, который будет влиять на поведение сторон — «понимание неминуемого наказания. В данном случае это новый коллапс рынка».

Павел Сорокин уверен, что в крайне низкой цене на нефть не заинтересованы ни потребители, ни производители. «Потому что коллапс рынка и уход на $20 за баррель — это неизбежно приведет к скачкообразному росту цен в будущем из-за невозможности быстро восстановить добычу», — полагает замминистра.

На что Сорокин обратил внимание, так это на роль новой сделки ОПЕК+. По его пояснениям, она призвана не сбалансировать рынок полностью, а выиграть время до заполнения хранилищ по всему миру:

«Что делает сделка ОПЕК+? Она выигрывает время до заполнения хранилищ и дает возможность странам, экономикам выйти из состояния пандемии, состояния пониженного спроса. Никогда не было задачи за счет сделки полностью сбалансировать рынок. Мы понимаем, что снижать 30% добычи — это не под силу. Это, так скажем, опасное действие, потому что потом ее можно не вернуть. Но у нас была задача растянуть период заполнения хранилищ именно до того момента, когда спрос восстановится. Я думаю, что если в середине мая страны начнут активно выходить (из режима изоляции — „НиК“), что видно из планов, то мы быстро вернемся к сбалансированному рынку. К концу года, может, в третьем квартале начнется снижение товарных запасов».

«Одна из основных задач сейчас — это в моменте не дать рынку переполниться, не дать, соответственно, хранилищам переполниться и не допустить вынужденной остановки добычи для тех стран, которые согласованно участвуют в усилиях по стабилизации рынка», — добавил он.

О выполнении сделки ОПЕК+ и роли США

Сорокин считает, что «наверное, не у всех стран получится на 100% выполнить сделку, потому что мы знаем, что в ряде стран большое присутствие международных компаний, которые имеют там более 50% добычи. Они и среди ОПЕК есть. Наверное, им будет тяжелее, но мы рассчитываем, что все приложат максимум усилий для того, чтобы это выполнить, потому что сокращать надо и сокращать надо быстро для того, чтобы мы максимально быстро закрыть этот провал между спросом и предложением».

По оценке Павла Сорокина, США и Канада могут снизить добычу нефти на 2,8-4 млн б/с, часть объемов может вернуться после роста цены на нефть. «Сокращение нефтедобычи в США во II кв. только от 5-6 крупных компаний составит 1,3 млн б/с, но основная часть придется на малые компании», — говорит Павел Сорокин.

Сейчас, приводит оценки Сорокин, вклад крупных нефтедобытчиков вне ОПЕК+ — Канады, США, Бразилии, Норвегии — примерно составляет 3 млн б/с.

Когда Россия выйдет на 100% выполнения сделки

По оценке замминистра энергетики, Россия рассчитывает выйти на максимальное сокращение добычи нефти в кратчайший срок и прикладывает к этому все усилия. На каких месторождения сокращать, каждая компания определяет сама — квоты между НК распределяются равномерно, в соответствии с долей в общей добыче РФ.

Комментируя вопрос, насколько отечественным нефтяникам сложнее потом будет восстановить добычу, Сорокин сказал: «Это сложнее, потому что у нас в разы больше количество действующего фонда скважин, с которым нужно работать». Часть компаний, по его мнению, может восстановить добычу в течение нескольких недель, часть (это маленькие компании) — около месяца.

Полная видеоверсия интервью

Полная видеоверсия интервью на YouTube-канале «Росконгресс-ТВ»